1924 г. февраля 26. – Статья А.П. Сапунова “Исторические судьбы Белоруссии” из газеты “Известия Витебского губкома РКП и губисполкома” (№47 от 26.02.1924 г.)
Исторические судьбы Белоруссии
История Белоруссии разделяется на четыре периода:
Период I — Русский древний период, когда Белоруссия является более или менее независимой, самостоятельной; период этот продолжался с древнейших времен до начала ХIV века.
Период II — Литовско-белорусский, когда Белоруссия вместе с литовцами строит сильное, конкурирующее с Москвой Литовско-Белорусское государство; период этот продолжался с начала ХIV века до окончательного соединения Литовско-Белорусского государства с Польшей, т.е. до Люблинской унии в 1569 г[оду].
Период III — Польско-литовско-белорусский, когда, после Люблинской политической унии 1569 г[ода] и после Брестской церковной унии 1596 г[ода], в Белоруссию широкою волною стали вливаться польские начала — культурные, политические и религиозные.
Период IV — Русский новый период, когда Белоруссия вошла в состав России и стала разделять исторические судьбы последней; период этот продолжается с 1772 г[ода] до настоящего времени.
Полоцкая земля обнимала большую часть этнографических элементов, из которых составилось белорусское племя.
Белорусская стихия держалась и развивалась, главным образом, в Полоцкой земле. Поэтому в дальнейшем изложении я буду употреблять безразлично оба эти названия: и Белоруссия, и Полоцкая земля.
Надо заметить притом, что Витебск всегда находился в теснейшей связи с Полоцком, благодаря наличию многих общих разного рода интересов. Недаром в одной грамоте 1265 г[ода] сказано: “Полотеск, Витьбеск — имеется в виду датированная между 1264 и 1267 гг. грамота полоцкого князя Изяслава, заключившего от имени Полоцка и Витебска мирный договор с рижским архиепископом, магистром Ливонского ордена и Рижским городским советом. Оригинал документа не сохранился. Ее текст известен лишь в списке начала XV в. одно есть” имеется в виду датированная между 1264 и 1267 гг. грамота полоцкого князя Изяслава, заключившего от имени Полоцка и Витебска мирный договор с рижским архиепископом, магистром Ливонского ордена и Рижским городским советом. Оригинал документа не сохранился. Ее текст известен лишь в списке начала XV в..
Высшей степени процветания и могущества Полоцкая Русь… [далее документ частично оборван] …ей западно-европейскими народами и, во всяком случае, значительно выше русских племен Великой и Малой Руси.
В это время в состав Белоруссии входили вся нынешняя Витебская губ[ерния], вся Гомельская, вся Минская, северо-восточная часть Ковенской и земли по берегам Двины вплоть до Рижского залива.
Внутренняя жизнь в течение I периода характеризуется сильным развитием веча, т.е. народного собрания. В одной белорусской летописи говорится: “Мужи Полочане вечом ся справовали, как Великий Новгород здесь цитируется “Хроника Великого княжества Литовского и Жомойтского” – памятник белорусско-литовского летописания, составленный в 1520-х гг. и Псков” здесь цитируется “Хроника Великого княжества Литовского и Жомойтского” – памятник белорусско-литовского летописания, составленный в 1520-х гг.…
Полочане, таким образом, выказали большую силу не только в государственном строительстве, но и в области общественной. Полоцкая земля выработала принцип широкого участия веча, т.е. всего земства, в делах всей земли. Одним словом, говоря современным языком, вечу принадлежала власть законодательственная, правительственная и судебная. Князья в Полоцкой земле были в такой же степени народные избранники, как и в Новгородской. Князья собственно только заведывали вооруженными силами страны и были предводителями войска во время войны. Князю же поручался и суд (текущим[и] делами вече не занималось): судили они или сами, или же поручали это дело доверенным лицам, так наз[ываемым] тиунам. Если же вече почему-либо было недовольно князем, то оно попросту “указывало ему путь”, т.е. изгоняло, а на его место приглашало другого князя, заключая с ним “ряд”, т.е. договор.
В начале ХIV в[ека], как было… [далее документ частично оборван] … нарушали государственного и общественного правопорядка, установившегося в древнее время. Наиболее характерное показание об этом даст грамота вел[икого] князя литовского Казимира, данная Полоцку в 1456 г[оду]. Казимир приказывает, чтобы бояре, дворяне, городские мещанеи все поспольство (весь народ) были в “вгоде” (согласии) между собой, чтобы все дела справляли “вгодно” на том же самом месте, где и прежде сеймовались.
Желая крепче связать крупные земли с государством, князья литовские давали так называемые Уставные грамоты, которые закрепили собой порядок, выработанный в Полоцкой и Витебской землях в течение предшествующих веков. Полоцк и Витебск, как было уже сказано, представляли собою народоправства, в которых всеми делами ведало вече.
И теперь, в первое время существования Литовско-Белорусского государства, собрание “добрых и малых людей” — всех горожан, являлось высшим органом в делах, касающихся местного управления.
Особенно интересна Уставная грамота, данная Витебску вел[иким] кн[язем] литовским Казимиром и подтвержденная его сыном Александром в 1503 г[оду]. В этой грамоте, между прочим, говорится: “Мы, господарь, старины не рухаем, а новины не вводим”. И далее: “Воеводу давати по старому, по их (Витебщан) воли; а который имъ будетъ не любъ воевода, а вмовят (обвинят) его передъ нами, иномъ воеводу иного имъ дати, по ихъ воли”…
По объему и важности обязательств, принятых великим князем по отношению к каждой отдельной области, видно, что Уставные грамоты были, так сказать, конституционными грамотами.
В землях Полоцкой и Витебской с течением времени зелевладельцы получили “права вольная, добрая, христианская, как в Коруне польской” юридическая формула из великокняжеских привилеев XIV-XVI вв., уравнивавших в правах польскую шляхту и принявших католичество феодалов Великого Княжества Литовского.. Но эти “вольные, добрые, христианские” права несли однако с собою злую неволю для сельского, земледельческого населения; несли идейное, принципиальное различие пана от холопа, белой кости от черной, что в конце концов не могло не отравиться самыми печальными последствиями на народной массе Белоруссии.
Наступил III период истории Белоруссии.
Жизнь белорусских городов в этом периоде регулируется, главным образом, так наз[ываемым] Магдебургским правом.
Магдебург — немецкий город, славившийся в XV-XVI в[еках] своими судебными решениями, считавшимися образцовыми во всех соседних землях, между прочим, в Польше и Литве. Привилегии на Магдебургское право давали городам некоторую долю самостоятельности: городское население избавлялось, между прочим, от суда шляхетского и судилось своим судом, судом местного магистрата. Но этим правом пользовалось только городское население, подчиненное местному магистрату.
Магдебургское право, действовавшее в течение всего III периода, пожаловано было крупным городским центрам, — между прочим, и Витебску 17 марта 1597 г[ода] — и окончательно ограничило о обособило от народной массы городское население, замкнуло его в себялюбивых чувствах и стремлениях и отстранило от широкого строительства народной жизни. И вот мы видим, что на общественных сеймах, собирающихся по старине в Полоцке и Витебске, избирающих власть и издающих местные законы, выступают уже только паны, бояре, мещане и нет элементов простонародья, зависевшего почти всецело от власти помещиков.
Таковы результаты III-го польско-литовско-белорусского периода, который можно назвать даже прямо польским, в виду того преобладания, которое тогда получила польская стихия. Белорусское шляхетство утратило русский характер и приобрело в значительной степени характер польский. Белоруссом оставался лишь крестьянин.
Наступивший IV русский новый период с 1772 г[ода] — до освобождения крестьян и до ликвидации польского восстания 1863 г[ода] — мало что изменил в ходе белорусской истории. Дворянство белорусское, полонизированное и окатоличенное в адресе, поданном правительству, заявило, что, живя не в Польше оно чувствует себя как бы в Польше, и даже лучше, чем в настоящей Польше.
Полонофильской политики в отношении Белоруссии держались, как известно, и Павел, и Александр I, который не прочь был присоединить к Польше Литву и Белоруссию.
Николай I, после польского восстания 1831 г[ода], изменил несколько политику, стал стремиться сделать край русским, но делал он это не с должным вниманием и пониманием. Все его меры в сущности ограничились только уничтожением унии в Белоруссии, в 1839 г[оду]. Разрушив очаг полонизации края — Виленский университет, Николай не нашел ничего лучше, как передать его научные средства в Киев, не нашел нужным создать для белорусского края очаг белорусской культуры, белорусский университет. Николай I не тронул польского землевладения в Белоруссии, служившего главным оплотом полонизации края.
Более благоприятные условия для жизни белорусского населения создались во времена освобождения крестьян, облегчившего несколько положение народной массы.
Таким образом, мы слегка ознакомились с прошлым Белоруссии. Каково ее настоящее — мы видим. Что же касается будущего, то следует надеяться, что в будущем:
“Сонце навуки скразь хмары цемные в данном случае А.П. Сапунов приводит искаженную (видимо, ученый цитировал по памяти) цитату из стихотворения белорусского поэта Янки Лучины “Роднай старонцы” (1891).
Ясно проглянець над нашей нивою, в данном случае А.П. Сапунов приводит искаженную (видимо, ученый цитировал по памяти) цитату из стихотворения белорусского поэта Янки Лучины “Роднай старонцы” (1891).
И будуть жити дзетки потомные в данном случае А.П. Сапунов приводит искаженную (видимо, ученый цитировал по памяти) цитату из стихотворения белорусского поэта Янки Лучины “Роднай старонцы” (1891).
Долею доброй, долей счастливою”. в данном случае А.П. Сапунов приводит искаженную (видимо, ученый цитировал по памяти) цитату из стихотворения белорусского поэта Янки Лучины “Роднай старонцы” (1891).
А. Сапунов
Государственный архив Витебской области. Ф. 2289. Оп. 2. Д. 93. Л. 136 об.
